Одна жизнь не удалась...   @   Не такой как все...   @   О сатанизме...   @   Не бойся...

"Строй дом духовный…"

Добрые люди

Наконец, сестры вышли на дорогу. Ветер стих. Чернел и таял на глазах тонкий слой снега, серой накидкой укутавший берег и окрестные скалы. На очистившемся от облаков блеклом вечернем небе слабо светились первые звезды. Впереди, из-за скалы появился мужчина в сванской шапочке с узелком на плече. Он осторожно спускался к дороге по осыпному склону. Когда мужчина неожиданно увидел монахинь, его черные и мохнатые (как и усы) брови поползли вверх от удивления.
– Откуда вы такие мокрые?
– Из Мцхета, – стуча зубами ответила мать Пелагия. – А вы не знаете, кто мог бы нас пустить переночевать?
– Люди здесь бедные, – ответил крестьянин, – их постоянно обкрадывают бандиты с окрестных гор. Поэтому они всех боятся и никого к себе не пускают. А вот здесь есть пустой дом – там вы и оставайтесь. Я бы взял вас к себе, да у меня совсем маленький дарбази (крестьянский дом из сырца – иг. N) и восемь человек детей.

Мужчина остановился на краю деревни и указал на заросли сухого борщевика с густыми метелками семян на трехметровых трубчатых стволах. За ними виднелся полуразрушенный дом с треснутым стеклом в единственном окошке. Почесав затылок, крестьянин поставил свой узелок на большой камень у дороги и, развязав его, подал сестрам кусок ячменной лепешки и горсть красных кизиловых ягод.
– Я вижу, вы монахини. Помолитесь за нас с женой. Меня зовут Иликo, а жену Кэтэвaн.

Илико быстро повернулся, пытаясь скрыть слезы, вздохнул, печально пробормотав: «Упало, шэгвицхалэн чвэн!», перекрестился и быстро зашагал по дороге к другому концу деревни.

Монахини зашли в пустой дом, сели на циновку и заплакали. Всю ночь они дрожали, прижавшись друг к другу, молились и плакали, время от времени отщипывая маленькие кусочки от лепешки, которую дал им сердобольный Илико. Кусочки, совершенно мокрые и соленые от слез, отправлялись в рот вместе с терпкими кизиловыми ягодами. Утром после ледяной воды ни рук ни ног разогнуть они не могли. Нечеловеческим усилием воли сестры заставили себя встать и выйти на улицу. За ночь мокрую глину развезло так, что на их босые ноги сразу налипли пудовые глиняные «башмаки». Они, словно гири, прикованные к ногам каторжников, сильно затрудняли и без того медленное продвижение промерзших до костей измученных монахинь.

Дорога от реки свернула влево и, врезаясь одним боком в склон, пошла в гору. Немного поднявшись над долиной, дорога нырнула в лес и потерялась под его сумрачными сводами. Здесь было легче – глинистый участок закончился и сама дорога, превратившись в широкую тропу, была покрыта мягкой невысокой травой. Весь день они шли по лесу, шурша опавшими листьями, а когда вечером снова спустились в долину и вышли к полю, увидели огонек, слабо мерцающий на самом дальнем его краю.

В домике за полем жила старушка Софико. Увидев несчастных монахинь, она сначала испугалась, но, быстро сообразив в чем дело, раздела сестер и стала выжимать их одежду. В очаге у нее в это время варилось лобио. Добрая старушка покормила голодных женщин, пришедших к ней в полуобморочном состоянии, и дала им выпить кипятку. Продрогшие сестры пили кипяток из железных кружек, но ни ртом, ни желудком, ни руками не чувствовали жара обжигающей жидкости. Руки продолжало ломить от холода, и они сунули их прямо в огонь очага… – и тоже ничего не почувствовали. Руки и ноги никак не хотели согреваться, было лишь ощущение, словно кто-то их покалывает тонкими иголочками.

Добрая Софико отогрела монахинь и утром вывела их на дорогу. Только теперь, немного придя в себя, сестры вдруг поняли какое чудо, – такое дивное и, в то же время, тихое и незаметное, – произошло с погибавшей в реке Агнией. Теперь лишь они сообразили, что какой-то неведомой силой она была выхвачена буквально из объятий смерти за несколько секунд до страшного удара об острые гранитные глыбы и во мгновение ока перенесена метров на 50 вниз по течению, туда, где на отмели ее и увидела Пелагия. Воодушевленные и ободренные необычайной милостью Божией и помощью святителя Николая, сестры вскоре добрались до знакомых, которые жили в селении Эрцо.

Это была глубоко верующая семья, которая не раз помогала монастырю в трудные годы. Монахинь не выпускали из дома четверо суток, чтобы они смогли восстановить силы для обратного пути. Тем временем сестры высушили намокшие спички и небольшое количество оставшейся у них соли, чудом уцелевшей после ледяной ванны. Все это с помощью добрых друзей они благополучно обменяли на фасоль, сыр, хлеб и другие продукты. И снова сестры изумились, когда до них, наконец, дошло, что после всех приключений, которые им пришлось претерпеть, никто из них не заболел даже насморком. Это было еще одно тихое, почти незаметное, но реальное чудо!

В монастырь возвращались другой дорогой. Реку вброд переходить уже не пришлось, и лес с разбойниками, миновали благополучно, непрестанно читая 90-й псалом и другие молитвы. По горам, через перевалы, 70 километров они преодолели за три дня и вернулись в обитель к 12 часам ночи.

Весной мать Агния решила пойти на Пасху в Тбилиси, в русский собор Александра Невского, но не дошла и в самый день Святой Пасхи умерла у знакомых.

Игумен N.

Предыдущая страница  @  Перейти к содержанию  @  Следующая страница

Rambler's Top100       ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - www.logoSlovo.RU