Одна жизнь не удалась...   @   Не такой как все...   @   О сатанизме...   @   Не бойся...

«В горах Кавказа»
(Записки современного пустынножителя)

- составление, редакция и предисловие Игумена «N»

Глава 43

Новый паспорт • Помощь из Троице-Сергиевой Лавры • "Записной" стол в Почаевской Лавре • Временная прописка • Страхования схимонахини З. • "Кто твои родители?" • Чудесный рассказ схимницы

Через две недели брат-пчеловод пришел в спецприемник с фотографиями для паспорта. Дежурный надзиратель пошел вместе с ним в паспортный стол, где ему выдали новый паспорт. Но теперь возникла новая проблема - с пропиской. По слухам, за прописку в курортном городе нужно было дать взятку в тысячу рублей. А где же взять такие деньги?

Однажды, после окончания церковной службы, к нему подошла его освободительница -секретарша епархиального управления и поинтересовалась, как обстоят у него дела с паспортом. Брат рассказал все, что сумел узнать, в том числе и о взятке за прописку. Этот разговор случайно услышала знакомая певица из архиерейского хора. Подойдя к пустыннику, она спросила:

- За что же вас столько дней держали под арестом? Брат поведал ей о всех своих приключениях и, заканчивая повествование, сказал, что после получения паспорта остался "яко наг, яко благ", почти не имея средств на существование.

- Пасеку мою ограбили одни бандиты, а деньги, вырученные за мед, отняли другие, но уже в милицейских мундирах...

Выслушав его, певица посоветовала брату обратиться за помощью в Троице-Сергиеву Лавру. Эта спасительная идея ему самому почему-то не пришла в голову.

Зиму брат-пчеловод прожил в городе, устроившись в соборе на должность певца малого хора с окладом сорок рублей в месяц, а в мае уехал в Загорск. В Лавре ему посоветовали обратиться к казначею. Отшельник рассказал ему о своем положении и показал непрописанный паспорт. Казначей ушел и вернулся с запечатанным почтовым конвертом, в котором лежало пятьсот рублей. Передав их брату, он посоветовал ему съездить еще в Почаевскую Лавру.

В Почаеве пустынник случайно встретил монаха, когда-то жившего у них на второй поляне за Амткельским озером. Сейчас он был уже в числе Лаврской братии. Тот повел брата к секретарю канцелярии, одновременно исполняющему должность казначея, и рассказал ему о нужде брата-пустынножителя. Секретарь, выслушав его, вынул из ящика письменного стола пачку денег и вручил их пустыннику. В пачке оказалось ровно пятьсот рублей. После этого знакомый монах повел его к казначею "записного стола".

Приезжающие со всех концов страны богомольцы, купив просфоры, завязывают их обычно в свои просфорные мешочки, куда кладут вместе с поминальными записками свои пожертвования - пять, десять или пятнадцать рублей. Мешочки посылают в алтарь, где священники вынимают из них частички за тех, о ком вложена записка. После окончания проскомидии вынутые просфоры возвращаются паломникам, а деньги поступают в "записной" стол в распоряжение казначея "записного" стола и он раздает их щедрой рукой по своему усмотрению нуждающимся рабам Божиим. Сопровождавший брата монах привел его к казначею и рассказал ему о бедственном положении брата-пустынножителя. Тот вынул из ящика своего стола триста рублей и сказал:

- Приезжай сюда, если будет нужда, и пока я буду казначеем записного стола, из этих пожертвований всегда помогу тебе. Вернувшись в Сухуми, пустынник пытался найти дом, куда он мог бы прописаться, но, увы... его поиски оказались тщетными. Все русские люди, прихожане храма, имели дома с ограниченной жилплощадью. Они были согласны прописать к себе брата, но милиция принципиально отказывала, мотивируя тем, что Сухуми является курортным городом с лимитированной пропиской. По какой-то случайности одна прихожанка, узнав о злоключениях пустынника, нашла его в храме и сообщила, что ее сосед - русский человек, участник войны, Герой Советского Союза, имеет свободную жилплощадь и притом умеет ладить с милицией.

- Думаю, что он пропишет вас, - сказала она, - но только это, к сожалению, не наш человек, он неверующий.

Брат подумал, что и среди неверующих есть добрые люди, а потому решил попытаться поговорить с фронтовиком. Женщина привела брата к нему в дом, но при взгляде на ветерана у пустынника дрогнуло сердце, потому что опухшее лицо и трясущиеся руки свидетельствовали о том, что человек этот - хронический алкоголик. Но все же обстоятельства заставляли вступить с ним в переговоры. Герой заверил брата, что сможет прописать его за тысячу рублей, которые необходимы для закулисной сделки в паспортном столе. С болью в сердце брат отдал ему тысячу рублей и паспорт. Через неделю он пришел к ветерану и действительно получил свой паспорт, но, увы... только с временной пропиской на один год. Брат с недоумением указал на это, но фронтовик уверенно объяснил, что все новые паспорта первоначально приписываются только на один год. И лишь по истечении этого срока прописывают постоянно.

Правда это была или обман, разобраться в том было уже невозможно. Несколько успокоившись, брат положил паспорт в карман и вышел из дома. Только теперь он почувствовал, как тяжесть, давившая его душу столько лет, словно гора свалилась с плеч. Наконец, исчез постоянный страх, что его в любой момент могут арестовать и осудить за нарушение паспортного режима. Но теперь появилась тоска по былому уединению. В последнее время, живя в своей пустыньке, брат уже приобрел было продолжительные состояния умного безмолвия. Эти состояния чистой молитвы оставались уже почти неизменными как при внешней, гласной молитве, так и при умственной, внутренней. В эти периоды молитва не прерывалась проникновением в сердце посторонних помыслов, даже самых тончайших. Но за время пребывания в городе, со всеми его волнениями, у него совсем остановилось умное делание по "рассуждению помыслов", прекратилась и непрестанная молитва, ради которой он, когда-то покинув город, ушел в далекую Амткельскую пустынь, где трудился над ее созиданием дни и ночи. Для возобновления утраченного нужно было искать уединения, а обрести его можно было только где-то далеко в горах. Но в какой стороне и в каком краю начать эти поиски?

В один из двунадесятых праздников, находясь на верхних хорах, брат увидел сверху бывшую приозерную пустынножительницу схимонахиню З. После службы, отыскав ее среди прихожан, он вышел с ней в притвор. Там она рассказала брату о том, как полгода тому назад построила себе келейку на горном уступе и уединилась. Однажды утром, случайно взглянув вниз, она увидела, что недалеко от подножия скалы лежит человек. Осторожно спустившись в обход к тому месту, увидела, что незнакомец разбился, сорвавшись со скалы. Монахиня приехала в город, разыскала одну знакомую, и они утром, захватив с собой матрацовку, уехали к Ахалшенской развилке. С великим трудом женщины затолкали тело незнакомца в принесенную ими матрацовку и волоком подтащили к небольшому углублению возле подножия скалы. Затем уложили в него тело и завалили грудой камней.

После похорон женщина уехала восвояси, а схимонахиня З. осталась в келейке. При наступлении ночи ее объял какой-то неизъяснимый панический страх: ей стало слышаться, будто кто-то всю ночь ходит по скальному уступу ее келейки. Едва дождавшись утра, она сложила свои вещи в рюкзак и ушла оттуда и уже более трех месяцев скитается в городе по чужим квартирам.

Услышав об удобном и уединенном месте, брат попросил показать, где находится келейка, и монахиня охотно согласилась провести его туда. Утром они встретились на автостанции и в ожидании автобуса сели на скамью. После нескольких минут молчания брат спросил, продолжается ли у нее в сердце самодействующая Иисусова молитва. Она ответила:

- Да, действует, так же как когда-то, возле Амткельского озера, и ночью, во время сна, и днем. Только нет теперь тех отрадных состояний духовной любви, какие чувствовала я, живя в своей убогой келейке на отроге хребта. С необыкновенной силой я осознавала себя тогда невестой Христовой, и слова, что упоминаются в тропаре: "Тебе женише мой люблю и Тебе ищущи страдальчествую", я опытно восчувствовала вместе с невыразимой словом духовной радостью невесты Христовой. В те незабвенные часы полуночных молитвенных бдений во время наития Благодати я не помнила ни себя, ни течения времени... Брат был крайне удивлен тем, что город не оказывал на ее духовное состояние своего разрушительного воздействия, в ее сердце продолжалось невозмутимое денно-нощное благодатное бодрствование. Брату захотелось понять причину, по которой Господь удостоил ее этого духовного состояния, почти граничащего с тем пределом, при котором духовный человек пребывает среди мира, как в пустыне. Полагая, что у подобной подвижницы, по примеру многих святых Отцов, должны быть высокоблагочестивые родители, брат попросил рассказать о них.

- Мама у меня - неверующая, а отца своего я вообще не знаю, потому что я у мамы незаконнорожденная. Пораженный таким ответом, брат спросил:

- А как же ты тогда уверовала, как стала членом Церкви и, наконец, как сделалась схимонахиней? Кто сообщил тебе об Амткельской пустыни и как ты пришла туда? Расскажи-ка мне, матушка, ради славы Божией, всю свою жизнь. Мне это очень и очень интересно.

В это время подъехал автобус. Пассажиров в нем было мало, все они сидели впереди, поэтому пустынники свободно расположились на последнем сиденье. Как только автобус отошел от станции, схимница начала свой рассказ.



Игумен N.

Предыдущая страница  @  Перейти к содержанию  @  Следующая страница

Rambler's Top100       ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - www.logoSlovo.RU