Одна жизнь не удалась...   @   Не такой как все...   @   О сатанизме...   @   Не бойся...

«В горах Кавказа»
(Записки современного пустынножителя)

- составление, редакция и предисловие Игумена «N»

Глава 33

"Темнолицый" охотник • Слежка за братьями • "Здесь - я хозяин!" • Переноска пасеки за 13 ночей • "Отдай охотнику пчел... " • Между двух огней • Темнолицый в бешенстве • "Я вас всех перережу! " • Кот - в медвежьем капкане

Настало время выкапывать картофель, обрывать стручки фасоли и собирать уцелевший урожай кукурузы. Братья всей общиной собрались на огороде, за исключением о. Исаакия. В это время, как будто нарочно, появился "темнолицый" охотник. Увидев других, еще не известных ему пустынников, он даже всплеснул руками от изумления. Братья приуныли. Всех посетила одна и та же мысль: в лице этого человека к ним нагрянул соглядатай.

Сняв со стенки просохшую шкуру, темнолицый свернул ее и положил в мешок. Оставив мешок возле кельи, он отправился с винтовкой бродить в окрестностях огорода, будто бы выискивая диких животных. На самом же деле, он хотел выследить братьев и узнать, где они живут. Найдя удобное место, откуда хорошо просматривалась река, охотник притаился в кустах. Не догадываясь об этом, братья спустились, как всегда, по косогору к речке и гурьбой пошли по ее берегам на вторую поляну. Раньше пустынники переступали обычно с камня на камень, чтобы не оставлять следов. Но за последнее время совершенно осмелели и стали безбоязненно расхаживать по всем направлениям. Вот и на этот раз они пошли прямо по песку. Спустившись с горы, темнолицый незаметно пошел за ними. Дойдя до большого ручья, где был поворот на вторую поляну, он по их следу дошел до мельницы, которую братья построили в минувшую весну, и потом вернулся назад.

Уже поздно вечером темнолицый добрался до брата-пчеловода и решил остаться у него на ночлег. Вошел в келью, притворил за собой дверь и сел на скамейку. Кот, как и в прошлый раз, стал испуганно метаться: то под стол, то под койку, тревожно мяукая и не находя себе места. Когда пчеловод приоткрыл дверь, кот, как и прежде, пулей вылетел наружу и спрятался в дровянике. Странное поведение кота наводило на неприятные размышления. Животное, видимо, чувствовало в этом человеке недоброжелателя.

Некоторое время сидели молча, а затем незваный гость стал пытаться завести разговор по душам:

- Давай мы разведем здесь из твоих пчел пасеку в пятьдесят ульев. И тебе хорошо будет, и мне.

Должно быть, темнолицый надеялся, что пустынник с великой радостью воспримет это предложение... Но тот ответил:

-А для чего мне пятьдесят ульев? Нет-нет, более восьми пчелиных семей я разводить не намерен. Мне этих достаточно. Благодаря им я полностью себя обеспечиваю и, к тому же, имею время для молитвы и изучения Священного Писания.

Услышав такой ответ, охотник изменился в лице, сверкнул глазами и раздраженно, на ломаном русском языке сказал:

Ты жена не имеешь, дети не имеешь! Помогай мне жить. Я мучусь, а не живу. Семью кормить не могу, деньга совсем не имею, жена мой хуже всех одет. Я каждый день на охоту хожу, время свободный совсем не имею.

А я вот как раз по тому самому и жены не имею, чтобы мне семью не кормить, - ответил пчеловод, - потому у меня и время свободное есть для богослужения. Ради этого я и уехал из города и поселился в лесу.

Оставь ты этот глупость, - настаивал темнолицый, - давай займемся хорошее дело, разведем здесь большой пасека и тогда оба будем жить богато.

Нет-нет, - возражал отшельник, - мое основное дело - это богослужение, а не пчеловодство. И богатство мне совсем не нужно, потому что я одинокий человек.

Тогда я тебе здесь жить не разрешаю. Это мой охотничий участок. Здесь я хозяин.

А где кончается этот твой участок?

Весь левый сторона реки, до самый хребет, - ответил охотник.

Взял винтовку, мешок с медвежьей шкурой и ушел на ночлег в келью брата-ленивца. Придя к нему, сказал:

- Пусть твой товарищ по-хорошему отдаст мне пять ульев из своей пасеки. -А сам он за счет чего будет существовать? - спросил тот.

- Какой мой дело, пусть еще разводит...

Рано утром темнолицый стал бродить по кустарниковым зарослям вокруг поляны, спустился до половины косогора и, в конце концов, наткнулся на укромное место, где у пчеловода были спрятаны бочки с медом - в общей сложности двести килограммов. Обнаружив мед, хищник сразу же ушел в селение.

Предчувствуя что-то недоброе, пустынник пошел в свое укромное место и увидел, что сыщик обнаружил его кладовую. Медлить было нельзя. Всю ночь пчеловод с электрическим фонариком переносил мед из одного секретного места в другое. Утром, закончив дело, запер келью на замок и ушел на вторую поляну.

В тот же день на первую поляну заявились трое грабителей - родные братья темнолицего, причем один из них был лесником участка, на котором располагалась эта поляна. Все они пришли с бидонами, надеясь наполнить их медом, но... надежда их, конечно, оказалась тщетной. Тогда они сообща стали рыскать по косогору, отыскивая новое место, куда была перенесена кладовая. После длительных безуспешных поисков предводитель зашел в келью ленивца и сказал ему:

- Ну ладно... Пусть мед он унес, зато пчелы эти все будут мои. Я буду разводить здесь для себя пасеку.

После неудачного набега шайка ни с чем ушла в селение.

Пчеловоду опять предстояла спешная работа: нужно было до похолодания перенести пасеку с одного места в другое. Найдя в стороне от второй поляны, среди густых зарослей, подходящее место на склоне горы, он расчистил там небольшую площадочку и растянул на ней палатку. Каждый вечер приходил на первую поляну с переносным ульем и одну за другой уносил пчелосемьи на новое место. Это был необыкновенно тяжелый труд.

Для того чтобы перенести одну пчелосемью вместе с ульем, нужно было ходить три раза с полной нагрузкой. Сначала приходилось переносить пчел и двадцать четыре основные и подставные рамки для улья, затем - основной и надставной ульекорпусы и напоследок дно и крышку. В общей сложности при переносе всей пасеки требовалось сходить двадцать четыре раза, при длине пути в четыре километра, спускаясь с горы по речке и потом опять подымаясь.

Обстоятельства вынудили пробираться по кустарниковым зарослям, не делая тропы, чтобы не выдать нового местонахождения пасеки. Предстояло еще перенести объемистую медогонку и весь пчеловодный инвентарь, и все это - в кратчайший срок. Изнемогая от усталости, брат в течение тринадцати ночей завершил эту изнурительную работу. Когда он пришел к церковке, его обступили братья. Все они, за исключением отца Исаакия, больного брата и жителя дупла, который в то время отсутствовал, настоятельно просили:

- Отдай, брат, охотнику пчел. Отдай ради мира. Ты сам знаешь, что в Евангелии написано: Отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку (Лк.6,29). Пчеловод возразил:

- Так написано у Евангелиста Луки, а у Матфея несколько иначе: Кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду (Мф. 5,40). Итак, если этот посягатель имеет какое-либо отношение к моей пасеке, то пусть судится, я уступлю ему.

- Нет-нет, - загалдели они, - отдай, отдай. Исполни Евангельскую заповедь. Один из вновь пришедших заметил:

- В Писании сказано: Кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два (Мф. 5.41). А потому, брате, ты бы не только пчел, а и меду даже оставил бы ему хоть немного.

- А я с чем бы остался? На какие же средства стал бы существовать?

- Бог тебя не оставит. Бог тебе невидимо поможет, - в один голос уверяли братья.

Тогда пчеловод, глядя на них, сказал:

- Любезные братья-благотворители! Вы пришли сюда, на это благоустроенное пустынное место по прорубленной торной тропиночке. Вы не внесли еще никакого вклада в освоение пустыни. Не испытали тягости изнурительных трудов, не имеете о них даже малейшего представления! Ваши финансовые сбережения еще целы, и каждый хранит их при себе. Я же остаюсь вовсе ни с чем.

Теперь я между двух огней: въезд в город мне воспрещен из-за того, что после пребывания в спецприемнике я дал подписку о выезде из города в двадцать четыре часа, а потому, при вторичном водворении в спецприемник, буду уже посажен на скамью подсудимых за нарушение паспортного режима. Но и остаться здесь - значит жить, как на вулкане! Вы в собственных интересах говорите мне "отдай, отдай, отдай!" Вы силитесь возложить на меня бремя, какого сами понести не сможете. Ведь вы обыкновенные плотские люди, такие же, как и я, ни на йоту не опередившие меня ни в чем. И поэтому я не хочу вас слушать.

Если бы эти слова сказал мне больной брат, я возразил бы даже ему. Хотя знаю с уверенностью, что если бы он оказался в моем положении, то, ни на минуту не задумываясь, поступил бы так, как желательно вам. Но... делаю оговорку, - он монах, пришедший в меру совершенства. А я пока еще только новоначальный. И если по каким-то чрезвычайным обстоятельствам больной брат вынужден будет выйти из пустыни в мир, то в любое время, в любом месте и при любых обстоятельствах - мир (по словам преподобного Серафима Саровского) как раб будет служить у ног его лишь только потому, что он есть истинный раб Божий, новый человек - человек не от мира сего, достигший меры бесстрастия. И простодушные люди, младенцы во Христе Иисусе, сразу же почувствуют исходящее от него духовное благоухание, которого не чувствуем мы по своей душевной черствости и тайной гордости из-за своего самопревозношения. Эти духовные младенцы неотступно будут пребывать возле него, доброхотно исполняя все его повеления. А наши веления исполняться не будут. И если я выйду в мир без средств к существованию, то знаю, что меня ожидают в нем великие житейские беды, ибо они уже были мною испытаны не один, а несколько раз. Именно поэтому, думая о завтрашнем дне, при своем духовном убожестве, я боюсь за свое будущее, если останусь без всяких средств. Но если вы настаиваете на своем, предлагаю такой вариант: купите сообща мою пасеку. Продам ее за полцены. И подарите ради мира этому паразиту. А я уйду в другое междугорье.

После этих слов учители-советчики изумленно посмотрели на пчеловода и замолчали, словно воды в рот набрали. Потом один за другим разошлись кто куда.

Через три недели на первую поляну вновь заявился темнолицый хищник, чтобы подготовить пасеку к надвигающейся зиме. Обнаружив вместо пасеки лишь торчащие из земли колышки, он пришел в бешенство. Сорвался и этот грабительский замысел. Желанная добыча опять выскользнула из рук. Увидев подошедшего ленивца, разбойник воскликнул:

- Все равно этот пасека будет мой! Я подкараулю твой товарищ возле озера и застрелю его из моя винтовка!

Темнолицый не понимал, каким образом перенесли пасеку. Потом, вероятно, подумал, что монахи сделали это сообща. Переночевав у ленивца, он ушел утром на вторую поляну. Нашел возле мельницы прорубленную в зарослях тропу и вышел по ней к церкви. Затем он осмотрел все кельи и созвал братьев в одну из них. Когда все собрались, охотник стал возле двери, вытащил из-за пояса огромный охотничий нож и, обратясь к ним, сказал:

- Я вас сейчас всех перережу до единого, если не скажете мне, куда вы перенесли и спрятали от меня пасеку! Братья испуганно молчали, не зная что говорить. Бандит, размахивая ножом, кричал, требуя ответа. Наконец, один брат ответил:

- Наша пасека здесь. А про ту, что ты спрашиваешь, мы и сами не знаем, куда он ее перенес. Грабитель замолчал, поверив этому ответу, потому что видел четыре улья, одиноко стоящие на поляне. Ему стало ясно, что у них свои пчелы. Успокоившись, темнолицый попросил:

- Помогите мне принести на свой охотничий участок тяжелые капканы. Они лежат у озера. Я буду расставлять их по лесу.

После того как братья согласились, он ушел от них и скрылся в лесу.

Пчеловод в те дни находился в кельях приозерных монахинь. Опять наступил период тяжелых трудов. Успеть нужно было до снега. Он переносил мед по ночам в четырех алюминиевых бидонах по 10 литров каждый. Дорогу освещал электрическим фонариком. Прятал груз у камней-монолитов и заваливал щебнем. Затем шел в Амткелы - село у автодороги, - нанимал человека с собственной лошадью и на ней увозил мед к автобусной остановке. Отсюда он перевозил мед в город и сдавал на конфетную фабрику. Получив расчет, возвращался в пустынь и все повторялось.

Однажды, поздней ночью, он пришел к своей келье на первой поляне. Стал отмыкать замок и вдруг услышал глухое мяуканье. Звуки доносились от конца длинной поленницы. Освещая тропинку фонариком, пустынник пошел на звук и увидел, что возле дров злодей поставил медвежий капкан с явным намерением поймать пчеловода, когда он придет за дровами. Но вместо отшельника попался его кот. Пчеловод рычагом разжал пружины и вытащил из капкана еле живого кота, положил рядом с кельей и двинулся в обратный путь.

На рассвете, когда наконец, спрятал очередную свою ношу, он почувствовал вдруг крайнюю усталость. Надо было освежить силы. Зашел к отдельно живущим монахиням и пробыл там целый день. Поздно вечером отправился к приозерным монахиням. Когда пришел к ним, матушки стали рассказывать:

- Сегодня заходил к нам бандит-охотник, который преследует тебя, и спрашивал, бываешь ли ты у нас. Мы ответили: "Нет". Тогда разбойник сказал: "Я догадываюсь, что он ходит здесь в ночное время". И монахини стали упрашивать брата:

- Не ходи по тропе над озером к селу, потому что этот бандит непременно пойдет тебе ночью навстречу. Если и пойдешь, то иди по низовью, без тропы, возле самого озера.

Но брат, еще чувствуя усталость, не послушался их совета и решил все-таки "на авось" пройти верхней тропой. Он всегда перед опасным путешествием зажигал и ставил на пне возле церковки большую свечу. Она горела в течение трех часов, пока он шел со своей ношей до места... Так же он сделал и в этот раз, поставив зажженную свечу на могильный крест возле келий матушек.

Пройдя примерно полкилометра, по какому-то предчувствию, пчеловод остановился и внимательно посмотрел вперед. В это время шедший навстречу бандит-охотник, будучи на расстоянии двадцати или тридцати метров, остановился, чиркнул спичкой и зажег папиросу. Брат, увидев его физиономию, освещенную спичкой, повернулся и быстрыми, бесшумными шагами устремился обратно. Дошедши до развилки, свернул вниз, к озеру, и уже по бездорожью продолжил путь в нужном направлении.



Игумен N.

Предыдущая страница  @  Перейти к содержанию  @  Следующая страница

Rambler's Top100       ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - www.logoSlovo.RU