Одна жизнь не удалась...   @   Не такой как все...   @   О сатанизме...   @   Не бойся...

«В горах Кавказа»
(Записки современного пустынножителя)

- составление, редакция и предисловие Игумена «N»

Глава 9

В Георгиевну за пчелами • Мед вытекает • На вершине перевала • Встреча со змеей • Под проливным дождем • Родная поляна • Пчелы ожили • Медосбор в октябре

Однажды летом амткельские отшельники послали одного из братьев проведать старца Онисифора, одиноко жившего в греческом селении Георгиевка. Там знакомый грек подарил посланцу улей пчел. Решили снарядить брата-пчеловода в Георгиевку с переносным ульем, чтобы принести в пустынь подаренную пчелосемью. Предложение это напоминало старинную пословицу: "За морем есть телушка-полушка, да дорог перевоз". Путь до Георгиевки преграждают шесть перевалов на расстоянии примерно тридцати километров. В это время года их можно было бы преодолеть за полтора летних дня, если идти, конечно, без поклажи. Но путешествие с пчелами за спиной всем напоминало у пословицу про телушку.

И все же брат-пасечник отправился в этот трудный путь, понимая, что когда все денежные сбережения полностью истощатся, пчелы могут стать едва ли не единственным источником дохода, потому что братский огород мог прокормить только двух или, в крайнем случае, трех человек. Необходимо было подумать о дополнительных средствах к существованию уже сейчас.

Ясным солнечным днем, взяв переносной улей, он ушел в далекий путь через горные перевалы, пробираясь по узкой тропе между зарослями азалии, рододендрона и лавровишни, которые своими ветками беспрестанно цеплялись за его угловатую ношу.

Ходить в одиночку по этим зарослям небезопасно. Свежий помет на тропе свидетельствовал, что поблизости бродят медведи. Не меньшую опасность представляют собой ядовитые змеи, выползающие погреться на тропу.

По милости Божией, уже поздно вечером брат благополучно добрался до келий приозерных монахинь, а утром продолжил свое путешествие по извилистой тропе, петляющей между огромными выступами горных пород. В полдень он вышел на ровную местность, сплошь заросшую высоким папоротником, пересек ее и поднялся на невысокий Георгиевский перевал, а затем начал спускаться вниз по косогору к Георгиевке. Уже вечерело, когда брат добрался до селения и отыскал человека, подарившего братьям пчел. В саду между фруктовыми деревьями у него располагалась пасека, пестреющая разноцветными ульями. Грек принес дымарь, две сетки, и они вместе, сняв с улья крышку, начали переставлять рамки с запечатанным расплодом и запасом меда в переносной улей. Затем перегнали в переносной улей всех пчел и, закрыв его, унесли в прохладное помещение, где он и находился ночью.

Рано утром, задолго до восхода солнца, взяв свою ношу, наш пустынник отправился в обратный путь. Пока шел из селения тропиночкой, ведущей к подножию горы, ноша не казалась слишком тяжелой. Всего-то двадцать пять килограммов! Живя в пустыне, он зачастую носил рюкзаки с мукой весом килограммов в тридцать пять. Перейдя по деревянному мосту через шумную реку, путник устремился вверх по крутому косогору, к вершине перевала. Здесь он сразу ощутил неудобство своей ноши. Улей был длиной полметра и в ширину более сорока сантиметров. Чтобы сохранить равновесие, пришлось идти, сильно наклонившись вперед, временами даже касаясь земли руками. В таком положении разогревшийся от жары мед стал вытекать из некоторых незапечатанных ячеек. Но пока не наступила жара, это было еще не страшно. В полдень же, когда зной стал невыносим, пчелы зашумели. Нужно было бы сверху полить их водой, но ее нигде не было. Маленький родничок находился еще далеко, возле вершины перевала. Чрезмерная жара сильно истощила силы путника. Ноша оттягивала плечи. Пот струился по всему телу, пришлось несколько раз выкручивать мокрую насквозь рубашку. Ноги тряслись от переутомления. Теперь он двигался черепашьим шагом, с частыми остановками. Казалось, подъему не будет конца. Но вот закончился серпантин. Началась прямая тропа с пологим восхождением, а просвета между деревьями, означающего конец подъема, все еще не было видно... Наконец, он дотащился до родника, утолил жажду и только тут обратил внимание на замолкших пчел. Их загадочное спокойствие внушало тревогу... Удивительно, что при такой жаре и крайней тесноте они перестали шуметь.

Приложив ухо к крышке улья, он несколько успокоился, услыхав внутри шуршание пчел. Облил водой весь улей, плеснул немного и внутрь через отверстие в крышке. Немного отдохнув, взвалил ношу на плечи и двинулся дальше к вершине. Когда, наконец, он выбрался на ровную площадку вверху перевала, то по солнцу определил, что время уже далеко за полдень. Нужно было поторапливаться, расстояние до приозерных келий еще немалое.

Но через полтора часа внутри у него снова все горело, невыносимо хотелось пить. Вдруг в стороне от тропы он заметил небольшую лужицу. На первый взгляд, вода в ней показалась чистой, но присмотревшись, он увидел в глубине плавающих в несчетном количестве всевозможных хвостатых и бесхвостых ее обитателей. Невзирая на это, вытащил из кармана носовой платок и сквозь него утолил жажду. После этого пошел, ускоряя шаг, к месту ночлега. Только поздним вечером, уже в полумраке брат-пчеловод вышел к жилью приозерных монахинь.

Утром он проснулся на восходе солнца и едва смог подняться с постели: во всем теле ¬неимоверная ломота, болели ноги и поясница. Но медлить было нельзя - путь предстоял не короче и не легче вчерашнего. С трудом обув сапоги, взвалил на плечи свою ношу и опираясь на две палки, пошел вверх к перевалу. Через полчаса, несколько разойдясь, он почувствовал себя бодрее. Преодолев перевал, стал спускаться по крутой скалистой промоине, имеющей в нескольких метрах каменистые уступы. Здесь нужно было оборачиваться лицом назад и, держась руками за растущие по склонам кустарники, спускаться вниз, ступая на ощупь. В конце одного из уступов пустынник чуть было не наступил на ядовитую змею, длиной намного больше метра. Поспешно поднявшись наверх, он взмахнул рукой и крикнул, надеясь, что змея испугается и отползет куда¬нибудь в сторону. Но она лежала, не уступая дороги. Толстый живот указывал, что она хорошо позавтракала и теперь переваривала пищу, нежась под лучами раннего солнца. Чтобы напугать змею, он бросил в нее попавшийся под руки обломок дерева. Неожиданно тот упал так, что у змеи лопнул живот и она в ярости стала кусать придавивший ее кусок дерева, но с места все же не сдвинулась. Тогда, найдя длинную жердь, концом ее он приподнял змею и попытался было отбросить в сторону, но змея соскользнула. Она упала недалеко вперед и ее не стало видно. Идти там было теперь опасно, пришлось пробираться по краю промоины сквозь густые заросли. Через два часа, поднявшись на другой перевал, путник заметил, что погода изменилась. По небу плыли черные тучи. Спустившись, он вновь стал подыматься на третий перевал, названный братьями "тисовой горой", из-за множества растущих там тисовых деревьев (красное дерево). Начался ливень. Укрыться было негде, да и спешить надо было. Одежда промокла до нитки, струи воды текли по спине и ногам, несколько раз пришлось выливать ее из сапог, а дождь все лил и лил, не переставая в продолжение двух часов. Затем небо прояснилось, день обещал быть хорошим. С листьев кустарников продолжала стекать на путника вода, но он этого почти не замечал, так как одежда была насквозь мокрой. Досадовал только на то, что к его тяжелой ноше добавилась тяжесть промокшей одежды.

Уже в сумерках, подойдя к горе, где обитали братья, он снял с плеч улей и оставил у подножия горы, а сам едва выбрался наверх. Один из пустынников поспешно сошел к подножию и унес улей на поляну. Наконец, подаренная пчелиная семья прибыла на новое место, где в ожидании ее был изготовлен новый улей с рамками и натянутой вощиной. Но, увы... когда сняли крышку с переносного улья, в нем не нашлось ни одной летающей пчелки. Все они перемазались медом, так что крылышки у них слиплись. Когда переставили все рамки в просторный новый улей, то пчелы через открытый леток стали выползать из него наружу и падать на землю, расползаясь по всей поляне - жалкое зрелище...

Не пострадала только матка - родоначальница семьи, потому что находилась в клеточке, ограждавшей ее от опасности. Сохранился также запечатанный расплод.

Переносной улей в раскрытом виде положили боком на землю и так оставили на всю ночь. Утром пчелы изо всех трех ульев, стоявших на территории поляны, налетели на него и очистили от меда всех находившихся там мертвых и еле живых пчел, так что все, подававшие признаки жизни, впоследствии выползли на землю. Вечером, к немалому удивлению братьев, в новом улье появились летные пчелы; оказывается, что с вечера минувшего дня, расползшись по всей поляне, они отмылись от меда, ползая всю ночь среди сырой травы. В полдень солнце обсушило их, и они начали летать. Удивительно, что принесенные из Георгиевки пчелы распознали свой новый улей, залетели туда и стали благополучно обживать его. Правда, от вновь прибывших пчел осталась только одна треть, поэтому в течение лета пришлось в новый улей давать пополнение из других ульев.

В горах медоносный сезон заканчивается обычно в первых числах августа, но в октябре среди леса начинает цвести вечнозеленый плющ, вьющийся по стволам деревьев, подобно виноградной лозе, до самых вершин. Его соцветия обильно выделяют нектар, и в этот осенний период у пчел вновь начинается кипучая трудовая деятельность на протяжении двух недель и более. Они усердно, как и летом, работают на медосборе так, что даже падают на зем.-лю от изнеможения под тяжестью своей ноши, не долетая до ульев. Новый улей, в этот осенний период медосбора, уже усердно трудился наравне с прочими тремя.



Игумен N.

Предыдущая страница  @  Перейти к содержанию  @  Следующая страница

Rambler's Top100       ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - www.logoSlovo.RU