Обыск на пароме

К причалу Дохиара, сбросив обороты, медленно приближается паром. Он идет из Дафни с обычными остановками у Пантелеимоновой и Ксенофонтовой пристани. Впереди еще две арсаны монастырей Констамонит и Зограф, далее — граница Святой Горы и… конец нашего паломничества. Не успели мы подняться на верхнюю палубу, как вдруг рядом с Антоном оказался полицейский. Он что-то кратко сказал по-гречески, указывая на рюкзак. Оказавшийся поблизости русский монах перевел. Полицейского интересовало содержимое рюкзака. Антон отстегнул верхний клапан и ослабил веревку у горловины. Пока полицейский копался в его внутренностях, наш попутчик пояснил:

— Обыск всех отъезжающих с Афона паломников — обычная процедура. Если бы греки этого не делали, от Афона, наверное, и камней бы не осталось. В прошлом году, например, двух американцев в тюрьму посадили. Они что-то взяли из пустующей кельи. Американское правительство прислало ноту протеста. А грекам хоть бы что! Осудили американцев на два года, и вот уже полсрока они, как миленькие, отсидели.

Закончив тщательный осмотр и прощупывание антоновых вещей, полицейский подошел к моему рюкзаку. И тут меня прошибло холодным потом. Я вдруг вспомнил, что у меня в рюкзаке, словно бомба замедленного действия, лежит та самая злополучная красавуля, которую благословил меня взять на память старый монах-архитектор из Андреевского скита. А тем временем полицейский уже по локоть запустил руку ко мне в мешок. “Какой же будет позор! Царица Небесная! Кому я теперь докажу, что красавулю мне подарили?! Игумен — вор! Боже Милостивый! Ничего подобного мне бы и в голову не пришло! И не взял бы я никогда этой красавули, если бы знал заранее, что со Святой Горы ничего нельзя вывозить. Матерь Божия, выручай! Господи, сохрани!” Эти мысли за долю секунды пронеслись в моей голове, и я, не зная, что еще можно предпринять, осенил спину сидящего на корточках полицейского крестным знамением. “Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь!” В то же мгновение полицейский так резко выдернул из рюкзака руку, что едва не опрокинулся на спину. Со стороны можно было бы подумать, будто его укусила змея, притаившаяся на дне вещевого мешка.

Брезгливо отшвырнув его в сторону, полицейский, словно разъяренный лев, набросился на рюкзак отца дьякона. Боже мой! Что же он с ним сделал! Подобного ни я, ни мои спутники никогда прежде не видели. Одну за другой он выкидывал вещи на палубу. Аккуратно упакованные и заклеенные “скотчем” целлофановые мешочки с иконами, книгами, ладаном и другими сувенирами, приобретенными дьяконом в Дафни, были зверски растерзаны у нас на глазах. Полицейский, не имея уже времени их расклеивать, просто рвал пакеты одним движением руки. Куча вещей у его ног росла с ужасающей быстротой, а бедный отец дьякон чуть не плакал, со страхом глядя на этот разгром. Всю ночь он тщательно упаковывал каждую вещь, каждый пакетик и, много раз примеряя, укладывал в рюкзак, который потом едва-едва смог завязать. Теперь эту процедуру повторить, конечно, было уже невозможно.

До прибытия в Уранополис оставалось не более пятнадцати минут. Полицейский ушел на другой конец парома терзать чью-то сумку, а дьякон в растерянности все еще смотрел на гору выпотрошенных на палубу вещей. От огорчения его очки сползли на самый кончик носа. Чувствуя за собой вину, я начал запихивать его вещи обратно (из моего-то рюкзака полицейский так ничего и не вынул). Дьякон, наконец, очнулся и стал мне помогать. Но как мы ни старались, часть вещей все же осталась на палубе. В рюкзак они уже не входили. “Всё, что полицейский должен был проделать с моим рюкзаком, он вдвойне проделал с дьяконским, — подумал я и положил не поместившиеся в его мешке вещи к себе. — А все-таки, милостив Господь! От какого ужасного поношения и позора Он спас меня молитвами Пречистой и великомученика Пантелеимона! Но что было бы, не отслужи мы совместный молебен о путешествующих и святому Пантелеимону?

 
Предыдущая страница   @   Оглавление   @   Следующая страница

Rambler's Top100       ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - www.logoSlovo.RU